Институт Медицинской Климатологии
Как устранить тревожность.

Говорить тревожному человеку, что он должен расслабиться, бессмысленно. Указывать на положительные моменты — зачастую тоже. Тревожность сложно приручить с помощью слов, потому что для этого нужно найти связь между «вербальным» и нейрохимическим мозгом. Это все равно что слушать иностранный язык. Когда вы слышите слово на языке, на котором не говорите, у него нет значения, поскольку у вас нет соответствующей цепочки, привязывающей его к вашему опыту. Человеку нужен опыт, связанный с чувством безопасности, чтобы это чувство пробуждалось от слов. Как вы можете помочь другим активировать чувство, которое они не прожили? Вы можете помочь им проложить новый путь в мозге и активировать его многократно. Это так же тяжело, как учить иностранный язык. Мы не знаем, почему нам тяжело даются новые языки, ведь наш родной язык мы выучили как будто без усилий. Так же легко мы овладели нашими старыми эмоциональными реакциями, а вот выстроить новые на удивление трудно. Правда в том, что раннее обучение способствовало огромному количеству повторений и большому объему миелина. Во взрослом возрасте миелина гораздо меньше, так что повторять стало еще важнее. К слову, причины различных расстройств, включая и состояние тревожности, могут находится не только в области психологических процессов, но и в области физиологической, вот почему так важно сделать МРТ головного мозга https://centrmrt.spb.ru/mrt/mrt-golovy/mrt-golovnogo-mozga.

Любой может научиться новым реакциям, укрощающим тревожность, многократно их повторяя. Но люди редко используют эту возможность. Если они не учатся быстро, то думают, что с ними что-то не так. Людям очень полезно знать, что повторение необходимо всем.

Научиться новой эмоциональной реакции тяжелее, чем выучить новое слово. Вы можете ассоциировать новое слово со старым значением, но у вас может не быть ассоциаций с новой эмоцией. Ваши электрические импульсы не текут в нужном направлении, если нейроны не связаны. Вы можете помочь человеку создать новые связи, активируя соседние цепочки. Например, в этой книге используются аналогии с животными, чтобы помочь нам разобраться с импульсами, которые мы редко облекаем в слова. Вы можете создавать аналогии и словесные картины, которые значимы для человека, которому вы пытаетесь помочь. Как бы то ни было, ему знакомо чувство уверенности в собственных шагах, значит, вы можете помочь ему найти и снова активировать цепочки, которые это чувство создавали.

Разбить абстракции на маленькие порции — еще один способ помочь человеку активировать новую цепочку. Например, когда два рыбака разговаривают о рыбалке, они могут сказать очень многое, используя всего несколько слов, потому что у них есть общий словарь. Когда они говорят с нерыбаками, им приходится разделять каждую мысль на части, объясняя с помощью понятий, знакомых посторонним людям. То же самое, когда вы объясняете концепцию чувства безопасности человеку, который не чувствует себя в безопасности. Вы разбиваете концепцию на части: естественное стремление к выживанию, гормоны, создающие приятное чувство от удовлетворения наших основных потребностей, и нейронные пути, которые контролируют гормоны.

Вы можете помочь другим заметить их ожидания относительно своих потребностей. Эти ожидания — источник нашего чувства безопасности или небезопасности. Тяжело облечь наши ожидания в слова, но, когда мы это делаем, у нас есть над ними власть.

Разговор — это инструмент, который укрепляет нашу уверенность в наших невербальных импульсах. Он помогает нашей лошади и всаднику понимать друг друга. В повседневной жизни только малая часть нашего опыта облекается в слова. Когда вашу лошадь что-то провоцирует, вашему всаднику тяжело найти причину. Когда вы говорите, ваш всадник отвлекается от своих дел и фокусируется на том, что чувствует лошадь. Ваш «вербальный» мозг обнаруживает паттерны, которые активируются вашим мозгом млекопитающего. Как только ваш человеческий мозг фиксирует какую-то мысль, у вас появляется больше власти над ней. Мозг может оценивать вещи по-разному и смотреть на них с разных точек зрения, и вы чувствуете себя при этом в безопасности.

У нас у всех есть старые паттерны, о которых мы предпочли бы не говорить. Разговор может активировать боль первичного опыта. Мы избегаем боли, поэтому нам хорошо удается избегать мыслей о прошлой боли. Чем больше боль, тем больше цепочка, которую мы выстроили, чтобы ее обойти.

Легко себе представить такие обходные пути, созданные вследствие драматичных травм, например едва не ставшего смертельным несчастного случая или насилия, пережитого в раннем возрасте. Но и менее значительные раздражающие ситуации тоже выстраивают подобные обходные пути, если такие ситуации часто повторялись в раннем возрасте. Например, если вы часто чувствовали себя подавленным, то любая деталь, связанная с этим опытом, может запустить вашу болезненную цепочку. Во взрослом возрасте вы обнаруживаете, что избегаете подобных деталей, не зная почему. Одна только мысль о приближении к ним ощущается как крайняя угроза. Вы предполагаете, что угроза должна быть реальной, потому что чувства так сильны. Разговор может помочь раскрыть в себе беспомощное дитя, которое накапливало свои реакции, и заново оценить ситуацию с позиции сильного взрослого. Разговор помогает вам составить карту старых нейронных путей и создать новые.

Простой пример — боль, вызванная подростковой потребностью быть «крутым». Никому не нравится думать, что это мотивирует нас и во взрослом возрасте, но у нас выстраиваются большие цепочки, потому что мозг млекопитающего считает, будто социальная значимость — это вопрос жизни и смерти. Эти большие цепочки встают у нас на пути, когда нам нужно сделать что-то «не крутое» по нашим подростковым меркам. Например рано лечь спать. Мы можем вредить себе дефицитом сна, поскольку наш мозг млекопитающего мотивирован избегать «не крутых» поступков. Тяжело вырваться из этого замкнутого круга, если не признавать его существование.

Вы можете помочь другому человеку обнаружить свои подростковые цепочки и перенастроить их. Нам неприятно говорить о собственной уязвимости, поэтому легче брать в качестве примера обезьян. Обезьяны — «подростки» не ходили в вашу школу, но их проблемы кажутся удивительно знакомыми. Когда обезьяны достигают определенного возраста, старшие перестают их опекать, и те должны сами удовлетворять свои потребности. Они вынуждены соревноваться с более сильными особями. Обезьяна ощущает важность социальной конкуренции, поскольку, если она не преуспеет, ее гены будут уничтожены. Она не думает о своих генах, она просто пытается чувствовать себя хорошо и избегать ущерба. Все, что дарит хорошее самочувствие, здорово мотивирует.

Вы должны почувствовать себя комфортно с цепочками, которые выстроились у вас в подростковом возрасте, прежде чем сможете помогать другим. Нас задевает мысль, что мы действуем по шаблонам, заложенным в период пубертата. Мы виним общество в своем страхе выглядеть «не круто» или полностью игнорируем этот страх. Вы можете помочь другим примириться со своими подростковыми шаблонами, а также понять навигационную систему, которая была встроена в них давным-давно, со всеми ее супермагистралями и объездными путями. Вы поможете другим найти свою силу, чтобы выстроить новые пути, двигаясь в новых направлениях. Это сложно сделать с помощью одних только слов. Нам очень повезло, что в нашем распоряжении есть и невербальные инструменты.

Добавить комментарий